Две заботы о теле
СократЯ, во всяком случае, думаю, что ты не раз соглашался и понимал: дело это, выходит, двоякое и в том, что касается тела, и в том, что касается души; и одно из двух — служебное: с его помощью мы в силах доставлять, если наши тела голодны, — еду, если их мучит жажда, — питьё, если они зябнут, — одежду, постели, обувь и всё прочее, к чему у тел появляется желание; и я нарочно говорю тебе теми же образами, чтобы ты легче понял.
Ведь если кто умеет всё это доставлять, будучи лавочником, или купцом, или мастером какой-нибудь из самих этих вещей — пекарем, поваром, ткачом, сапожником или кожевником, — то нет ничего удивительного, что такой человек и самому себе, и другим кажется попечителем тела — всякому, кто не знает, что помимо всех этих искусств есть некое искусство, гимнастика и врачевание, которое поистине и есть попечение о теле и которому подобает править всеми этими искусствами и пользоваться их произведениями, потому что оно знает, что из еды и питья полезно, а что дурно для совершенства тела, тогда как все прочие этого не знают. Потому-то эти, прочие искусства, — и рабские, и служебные, и несвободные в деле, касающемся тела, а гимнастика и врачевание по справедливости — их госпожи.