Как далеко заходить в мудрости
СократА у тебя есть всё это, чего нет у других: ведь ты и образован достаточно, как сказали бы многие из афинян, и ко мне доброжелателен. На какое свидетельство я тут опираюсь? Я тебе скажу. Я знаю, Калликл, что вы вчетвером стали сообща заниматься мудростью — ты, и Тисандр из Афидны, и Андрон, сын Андротиона, и Навсикид из Холарга; и как-то раз я слышал, как вы совещались о том, до какого предела следует упражняться в мудрости, и знаю, что у вас взяло верх примерно такое мнение: не усердствовать в занятиях философией до полной точности; напротив, вы призывали друг друга остерегаться, как бы вам, став мудрее, чем следует, не погибнуть, сами того не заметив. Так вот, раз я слышу, что ты советуешь мне то же самое, что и самым близким своим товарищам, для меня это достаточное свидетельство того, что ты поистине ко мне доброжелателен.
И ведь то, что ты способен говорить прямо и не стыдиться, это утверждаешь и ты сам, и с тобой согласна речь, которую ты произнёс немного раньше. Так что сейчас с этим, ясное дело, обстоит вот как: если ты в нашей беседе в чём-то со мной согласишься, это уже будет в достаточной мере испытано и мною, и тобой, и больше не нужно будет нести это к другому пробному камню. Ведь ты никогда не уступил бы в этом ни от недостатка мудрости, ни от избытка стыда; и опять же не уступил бы, чтобы меня обмануть: ты ведь мне друг, как и сам говоришь. Значит, на деле моё и твоё согласие уже достигнет полноты истины. А прекраснее всего, Калликл, рассматривать как раз то, за что ты меня упрекнул: каким следует быть человеку, чем заниматься и до какого предела — и когда он постарше, и когда помоложе.
Ведь если я в своей жизни делаю что-то неправильно, будь уверен: ошибаюсь я не по своей воле, а по собственному невежеству. Так что ты, раз уж начал меня вразумлять, не отступайся, а покажи мне в достаточной мере, что это такое, чем мне следует заниматься, и каким способом я мог бы это приобрести; и если поймаешь меня на том, что сейчас я с тобой соглашаюсь, а впоследствии делаю не то, на что согласился, считай меня полным олухом и больше никогда впредь меня не вразумляй, как человека, ничего не стоящего. А повтори мне с самого начала: как, по-твоему и по Пиндару, обстоит дело со справедливым по природе? Чтобы сильный насильно забирал добро слабых, лучший правил худшими, а более достойный имел больше, чем более ничтожный? Может, ты называешь справедливым что-то другое — или я правильно помню?
КалликлДа, это я говорил тогда и говорю сейчас.