Закон немощных и справедливость природы
КалликлВот они и устанавливают законы для себя и ради собственной выгоды, и хвалы свои хвалят, и хулы хулят. Запугивая тех из людей, кто покрепче и способен иметь больше, — чтобы те не имели больше их, — они твердят, что брать больше постыдно и несправедливо и что творить несправедливость — это и есть стремиться иметь больше других: ведь сами они, думаю, рады, если у них будет поровну, раз они ничтожнее. Потому-то по закону и зовётся несправедливым и постыдным это — стремиться иметь больше, чем большинство, — и это называют «творить несправедливость». А сама природа, думаю, показывает вот что: справедливо, чтобы более достойный имел больше, чем худший, и более могущественный — больше, чем менее могущественный. И во многом видно, что так оно и есть, — и у прочих живых существ, и у людей, в целых городах и племенах: справедливое определено именно так, чтобы сильный властвовал над слабым и имел больше.
Иначе на какую справедливость опирался Ксеркс, когда пошёл войной на Элладу, или его отец — на скифов? Или других таких же случаев можно было бы назвать без счёта. Но эти люди, думаю, поступают так по природе — по природе справедливости, и да, клянусь Зевсом, по закону — по закону природы, однако, пожалуй, не по тому, который устанавливаем мы: мы лепим наилучших и самых крепких из нас самих, берём их смолоду, словно львов, и, заговаривая и завораживая, обращаем в рабов, твердя, что иметь надо поровну и что это и есть прекрасное и справедливое. А если, думаю, найдётся человек, чьей природы на это хватит, — стряхнув с себя и разорвав всё это и ускользнув, растоптав наши писания, уловки, заговоры и все законы против природы, раб восстал и явился нашим господином — и тут-то воссияла справедливость природы.
А мне кажется, что и Пиндар показывает как раз то, что говорю я, в той песне, где он говорит: «Закон — царь всем, / и смертным, и бессмертным»; а этот закон, говорит он, «ведёт, оправдывая величайшее насилие, / высшей рукою; сужу / по делам Геракла, ибо — некупленных —» — говорит он примерно так, песни я наизусть не знаю, — а говорит он, что тот угнал коров, хотя не покупал их и Герион их ему не дарил, так как это и есть справедливое по природе: и коровы, и всё прочее имущество худших и более слабых принадлежат лучшему и более сильному.