Фессалийки, сводящие луну
СократВедь, может быть, вот это — жить сколько угодно долго — тому, кто по-настоящему мужчина, следует оставить в стороне и за жизнь не цепляться, а, предоставив это богу и поверив женщинам, что от судьбы не уйдёт ни один человек, рассмотреть затем, как ему наилучшим образом прожить то время, которое ему предстоит прожить: не уподобляя ли себя устройству того города, в котором он живёт. И теперь, значит, тебе нужно стать как можно более подобным афинскому демосу, если ты рассчитываешь быть ему мил и иметь большую силу в городе. Посмотри, выгодно ли это тебе и мне, — как бы нам, чудак, не испытать того, что, говорят, бывает с теми, кто сводит с неба луну, — с фессалийками: выбор этой силы в городе обойдётся нам тем, что нам всего дороже.
А если ты думаешь, что кто-нибудь из людей передаст тебе такое искусство, благодаря которому ты будешь иметь большую силу в этом городе, не будучи подобен его устройству, в лучшую ли сторону или в худшую, то, как мне кажется, ты решаешь неправильно, Калликл. Ведь надо быть не подражателем, а подобным им по самой своей природе, если ты рассчитываешь добиться чего-то подлинного в дружбе с афинским демосом и — да, клянусь Зевсом, — с Пириламповым Демосом в придачу. Итак, кто сделает тебя как можно более подобным им, тот и сделает тебя, раз ты желаешь быть политиком, политиком и ритором: ведь каждый радуется, когда речи ведутся в духе его собственного нрава, а когда в духе чужого — досадует, если только ты не скажешь чего-то другого, голубчик. Есть у нас что сказать на это, Калликл?
КалликлНе знаю, Сократ, каким образом, но мне кажется, что ты говоришь хорошо, а всё же со мной то же, что бывает со многими: я не очень-то тобой убеждён.