Таблица искусств
СократТак вот, я называю это угодничеством и утверждаю, что такое постыдно, Пол, — ведь это тебе я говорю, — потому что оно метит в приятное без наилучшего. Кулинария же, утверждаю я, не искусство, а опыт, потому что у неё нет никакого отчёта, по которому она применяла бы то, что применяет, — какова природа применяемого, — так что ей не назвать причину каждого. А я не называю искусством безотчётное дело; если же ты это оспариваешь, я готов дать отчёт.
Итак, под врачеванием, как я говорю, лежит кулинарное угодничество, а под гимнастикой тем же самым образом — косметика: злокозненная, обманчивая, неблагородная и несвободная, она обманывает очертаниями, красками, гладкостью и одеждой и добивается того, что люди, наводя на себя чужую красоту, пренебрегают своей собственной, той, что даётся гимнастикой. Так вот, чтобы не быть многословным, я готов сказать тебе, как геометры, — ведь теперь ты, пожалуй, поспеешь за мной, — что косметика для гимнастики, то софистика для законодательства, и что кулинария для врачевания, то риторика для справедливости.
Однако, как я и говорю, по природе они разделены так, а поскольку они близки, софисты и ораторы смешиваются в одном и том же месте и заняты одним и тем же, и ни сами они не знают, что с собой делать, ни прочие люди — что делать с ними. И в самом деле, если бы не душа надзирала за телом, а оно само за собой, и если бы кулинарию и врачевание рассматривала и различала не она, а само тело судило о них, меряя их приятностями, которые ему доставляются, — повсюду было бы по Анаксагору, дорогой Пол, — ты ведь в этом опытен, — все вещи смешались бы вместе, и было бы не различить, что врачебное, что здоровое, а что кулинарное.
Итак, ты слышал, что такое, по моим словам, риторика: соответствие кулинарии — в душе, как та — в теле. Пожалуй, я поступил странно: тебе не позволяю говорить длинные речи, а сам изрядно растянул речь. Но меня стоит простить: ведь когда я говорил кратко, ты не понимал и никак не мог воспользоваться ответом, который я тебе дал, а нуждался в подробном изложении. Так вот, если и я, когда ответишь ты, не буду знать, как воспользоваться твоим ответом, растягивай речь и ты; а если буду знать, позволь мне им воспользоваться: это ведь справедливо. И теперь, если можешь как-то воспользоваться этим ответом, пользуйся.