Прекрасное и постыдное
СократПонимаю: ты, похоже, не считаешь одним и тем же прекрасное и благо, зло и постыдное.
ПолКонечно, нет.
СократА что скажешь вот о чём? Всё прекрасное — например, и тела, и краски, и очертания, и звуки, и занятия, — ты всякий раз называешь прекрасным, ни с чем не соотнося? Возьмём сначала прекрасные тела: разве ты не говоришь, что они прекрасны либо по пригодности — для чего каждое пригодно, для того и прекрасно, — либо по некоему удовольствию, если они радуют тех, кто на них смотрит? Можешь ты сказать о красоте тела что-нибудь помимо этого?
ПолНе могу.
СократЗначит, и всё остальное точно так же — и очертания, и краски — ты называешь прекрасным либо из-за некоего удовольствия, либо из-за пользы, либо из-за того и другого?
ПолНазываю.
СократИ звуки, и всё, что относится к музыке, — разве не так же?
ПолДа.
СократА ведь и прекрасное, что относится к законам, и прекрасные занятия уж конечно не выходят за эти пределы — быть либо полезными, либо приятными, либо тем и другим.
ПолПо-моему, нет.
СократЗначит, и с красотой того, чему учатся, так же?
ПолКонечно; и прекрасно ты теперь определяешь, Сократ, определяя прекрасное удовольствием и благом.
СократА постыдное — противоположным: страданием и злом?
ПолНеизбежно.
СократЗначит, когда из двух прекрасных вещей одна прекраснее, она прекраснее потому, что превосходит либо одним из этих двух, либо обоими: либо удовольствием, либо пользой, либо и тем и другим.
ПолКонечно.
СократА когда из двух постыдных вещей одна постыднее, она будет постыднее, превосходя либо страданием, либо злом. Ведь это неизбежно?
ПолДа.