Правдоподобие
СократОни утверждают, что не стоит так возвеличивать искусство речи и искать для него далёких оснований. Мы уже говорили в начале беседы: чтобы стать хорошим оратором, вовсе не обязательно знать истину о справедливых и добрых делах или о людях, справедливых и добрых от природы либо благодаря воспитанию. Ведь в суде никого не заботит истина, всех занимает только убедительность. А убедительно то, что правдоподобно; этому и должен следовать тот, кто хочет говорить по правилам искусства. Порой не следует даже рассказывать о том, что действительно произошло, если это выглядит неправдоподобно; и обвинитель, и защитник должны говорить о том, что кажется вероятным. Во всякой речи надо гнаться за правдоподобием, а истине сказать «прощай»: если держаться этого от начала до конца, обретёшь всё искусство речи.
ФедрТы точно изложил, Сократ, взгляды тех, кто выдаёт себя за знатоков искусства речи. Я вспомнил, что мы уже слегка касались этого прежде; для них это, кажется, важнее всего.
СократНо ведь ты прекрасно изучил и самого Тисия. Пусть тогда Тисий ответит нам: не называет ли он правдоподобным не что иное, как мнение большинства?
ФедрА что же ещё?
СократПохоже, это и есть тот остроумный и вместе с тем искусный приём, который он нашёл и описал. Допустим, слабый, но отважный человек избил сильного труса, отнял у него плащ или другую вещь и оказался с ним в суде. Ни одному не следует говорить правду. Трус должен отрицать, что его избил один лишь смельчак; тот возразит, что их было только двое, и воспользуется доводом: «Разве мог бы я, такой слабый, напасть на такого сильного?» Трус же не станет признаваться в своей трусости; он попытается солгать ещё о чём-нибудь и, возможно, даст противнику повод уличить себя. На таких приёмах и держится то, что зовут искусной речью. Не так ли, Федр?
ФедрКонечно.
СократОх, как же надёжно было скрыто искусство, которое открыл Тисий — или кто там ещё, откуда бы ни был и как бы ни любил себя именовать! Но, друг мой, сказать ли ему вот что?
ФедрЧто именно?