Начало доказательства
СократА предсказание, которым занимаются люди рассудительные, гадая по птицам и другим знакам, — ведь они рассудком доставляют человеческому мнению ум и сведения, — древние назвали «ойоноистикой»; нынешние, придав слову важности заменой одной буквы, зовут его «ойонистикой». Насколько же пророчество вдохновенного безумия совершеннее и ценнее гадания по птицам — и по имени, и на деле, — настолько, по свидетельству древних, безумие от богов прекраснее человеческой рассудительности. Есть ещё тяжкие болезни и страдания, постигавшие роды за старинные преступления. Безумие, овладев ими и пророчествуя, нашло нуждавшимся избавление: обратилось к молитвам и служению богам, отыскало обряды очищения и посвящения и тем спасло одержимых и на тот миг, и на будущее. Для того, кто должным образом был охвачен безумием, оно нашло освобождение от нынешних бед.
Третий вид одержимости и безумия приходит от муз. Он овладевает нежной, ещё не тронутой душой, пробуждает и приводит её в вакхическое исступление в песнях и прочей поэзии; воспевая несчётные подвиги прошлого, он воспитывает будущие поколения. Кто же без дарованного музами безумия приходит к дверям поэзии, уверенный, что одного искусства достаточно, чтобы стать поэтом, тот остаётся несовершенным: его здравомыслящая поэзия меркнет перед творениями безумствующих.
Вот сколько прекрасных дел божественного безумия я мог назвать, а можно и больше. Поэтому не будем страшиться самого безумия и не позволим никакому доводу пугать нас, будто другом следует выбирать рассудительного, а не исступлённого. Чтобы одержать победу, пусть такой довод докажет вдобавок, что боги посылают любовь влюблённому и любимому не на благо. Нам же предстоит доказать обратное: ради величайшего счастья боги даруют такое безумие. Хитроумные не поверят нашему доказательству, мудрые поверят. Значит, сначала нужно понять истинную природу души — божественной и человеческой, — рассмотрев её состояния и действия. Начнём вот с чего.